live портал SAMLIFE.ru

Серый осенний дождливый вечер. Несколько десятков человек, погруженных в свои унылые будничные думы, сгрудились под крышей остановки. Среди них и я такой же унылый и будничный.
На остановке с лязгом останавливается трамвай с совершенно неподходящим никому номером. И вдруг все три пассажира и кондуктор этого полусонного трамвая, выпадая из своего осеннего сомнамбулического состояния, поднимают головы к небу. Выражения их лиц меняются. И только тут я вспоминаю, что остановка находится практически на паперти костела. И я понимаю, что глядят эти люди на его изящные готические шпили. Я тоже невольно поворачиваю голову и смотрю туда, где красные кирпичные шпили пронзают свинцовое октябрьское небо.

В восьмидесятые в костеле находился краеведческий музей. Наверное, никто из моих самарских сверстников не миновал посещения этого очага культуры. Бабушка приводила и меня в его полутемные залы. В первом зале у стены располагался скелет шерстистого носорога. Рядом с ним лежали зубы мамонта, подаренные музею моим дядей, работавшим на земснаряде. Дальше двухметровое чучело бурого медведя, стоящего на задних лапах. От него пахло нафталином таким незнакомым для детского носа. Просто стоять рядом с ним было жутковато. А тем более было страшно вдыхать неестественный запах его шкуры. В главном зале под толстыми стеклами покоился скелет человека каменного века. Первого увиденного мной мертвого человека. А над скелетом я помню невыносимо высокий потолок, над которым и сейчас торчат красные кирпичные башни. И от этого кружилась голова, и что-то сжималось в животе.
И вообще тогда мне ребенку костел казался невероятно высоким. 37-ми метровое здание было чем-то из ряда вон выходящим для приземленного промышленного Куйбышева. Неудивительно, что костел стал в семидесятые одним из туристических символов города. Хотя большой необходимости в туристических символах у закрытого для иностранцев, нашпигованного оборонными предприятиями города не было. Несуразно изображенный католический храм кочевал по громоздким значкам и тряпичным вымпелам. Он был даже изображен на коробке заветных куйбышевских конфет, которые везли и рассылали своим родственникам по всей необъятной родине наши горожане. Не знаю уж какие чувства вызывала эта картинка с коробки у людей, не видевших здания воочию… Цветная советская полиграфия исправно экспериментировала с цветоделением. Из-за этого на коробке конфет то оранжевые шпили вонзались в зеленоватое небо, то темно-зеленое здание контрастировало с грязно розовым небосводом. И никакой современный графический компьютерный плагин не создаст такого эффекта… Долгое время я пребывал в уверенности, что самарский костел уникален. На фотографиях католических соборов из Варшавы, Львова, Вильнюса и Гродно я видел совершенно непохожие на наш костел здания. Барокко, романский стиль и никакой готики. Даже псевдо… И вот будучи однажды в Москве, пробегая по делам по Малой Грузинской я увидел Собор Непорочного Зачатия. Те же красные кирпичные башни и шпили, что и у нас. Только размеры зданий разнятся примерно, как разнились размеры купеческой Москвы и купеческой Самары в начале прошлого века. Оказалось, что оба костела были построены примерно в одно и тоже время. Наш в 1906-м, а столичный в 1911-м году. Видно, неоготика в те времена была католическим архитектурным мэйнстримом.
Около Собора Непорочного Зачатия стоят многоэтажки брежневской застройки. В одной из них умер Владимир Высоцкий. Только при жизни он не видел шпилей и башен костела, который сильно пострадал во время войны и был частично разрушен. Отреставрировали здание только в девяностые. Сейчас среди серых многоэтажек костел теряется в причудах современного городского ландшафта. Чтобы понять величие замысла архитектора нужно зайти в его дворик и смотреть вверх от самых его стен.
Самарский же костел по-прежнему величественно возвышается над окружающими его двухэтажными купеческими особняками. Шпили его все так же пронзают небо. Красные кирпичные башни тянутся к облакам, неизменно привлекая к себе взоры усталых прохожих. Прохожие уже тысячу раз их видели. Видели само здание и видели его изображение на странных коробках конфет и уродливых значках. Они ходили в костел в детстве смотреть на чучело медведя, пахнущего нафталином… Но все равно каждый раз прохожие задирают свои взоры к небу, глядя на шпили. И, конечно, на небо над ними. Думаю, что люди, построившие костёл, остались довольны своей работой. Ведь они больше всего хотели, чтобы люди чаще обращались к небу.

Андрей Кочетков